Солнечные лучи засверкали в заполненных водой колеях и рытвинах. На листве, подобно инею, все еще лежал град, но он уже начал таять. Рыцарь снял шлем и попытался без особого успеха вытереть его о мокрую одежду. Не произнеся ни слова, он отошел от дерева и пошел дальше, ведя за собой коня. Ему приходилось идти по маленьким озерцам, образовавшимся рядом с дорогой, и его шпоры застревали в грязной траве.

Над его плечами поднимался пар. Изабелла стала одергивать свою промокшую одежду, пытаясь оттянуть ее от тела, и продолжала говорить. Она описывала состояние ее души, вдаваясь при этом в значительные подробности, когда он неожиданно остановился и повернулся к ней.

На него упал сноп солнечного света. Он посмотрел на нее и сказал, прервав ее на полуслове:

— Изабелла, скажи мне, — он помедлил, пристально глядя на нее, — если преступники напали бы на нас сейчас и потребовали бы за мою жизнь в виде выкупа… — Лицо его стало серьезным. В этот момент он выглядел намного старше. — В виде выкупа, чтобы ты снова разрешила мне лечь с тобой вместе в постель как мужу, как бы ты поступила тогда? Или стала бы смотреть, как меня убивают.

Она поджала губы:

— Что за суетная сказка пришла к тебе в голову?

— Скажи правду, — настаивал он. — Моя жизнь за твое хваленое целомудрие. Что ты сделаешь?

Она смотрела на него огненным взором:

— Ты — грешник, Рук.

— Правду! — закричал он неистово. — Неужели у тебя не осталось любви для меня?

Его слова эхом отразились в лесу, что представляло собой достаточно сильный соблазн для бродяг и преступников, но он стоял не двигаясь, ухватившись рукой за седло и ожидал ее ответа.

Она начала медленно раскачиваться, затем подняла глаза к освещенным солнцем облакам.

— Увы, — сказала она мягко, — но я люблю тебя так непоколебимо, мой муж, что лучше буду лицезреть твою смерть перед собою, чем поддамся и пойду на ужасные пригрешения перед лицом Господа.